Ярославский мятеж

Участник подавления мятежа А. Я. Громов рассказывал о событиях тек дней: «Вошли в город. Потянулась вереница пленных. Охраны не было. Пришлось окру­жить кавалеристами, так как пехота была вся в городе. Произвели обыск в толпе. Прошел слух, что если у кого более одной тысячи найдут, то расстреляют. И что вы думаете? Столько нарвали втихомолку денег, что сторожа едва успели подмес­ти, бросали также золотые монеты, кольца, ножи, бритвы».

В сборнике «Шестнадцать дней», вышедшем в 1924 году, так описываются те события: «На поле вокруг станции 21 июля в день занятия города красными частя­ми наблюдалось невиданное доселе зрелище: огромные толпы народа стояли в очереди для регистрации, производимой представителями Особой следственной комиссии. Едва ли найдется кисть художника, чтобы изобразить все, что тут дела­лось. То тут, то там разыгрывались целые драмы: одни искали своих родных и знакомых, другие в ужасе ожидали, что с ними будет. Многие лихорадочно рвали свои паспорта, документы и бумажные деньги. На второй или на третий день после подавления мятежа работа комиссии на станции Всполье была ликвидирована».

Об итогах работы Особой следственной комиссии рассказано в «Красной книге ВЧК»: «Путем тщательных допросов и всестороннего расследования комиссия выделила из массы арестованных 350 человек — в большинстве бывших офицеров и белогвардейцев. Все они по постановлению комиссии были расстреляны». Одна­ко в этом источнике перечислены пофамильно лишь 10 человек. Документальных материалов о массовом расстреле на станции Всполье и поименных сведений на расстрелянных в местных архивах и в ФСБ не выявлено.

По показаниям А. Я. Громова, А. А. Браунера и В. Н. Барковской-Ботельман, за­держанные в Волковском театре мятежники (55-57 человек) были доставлены на станцию Всполье и расстреляны. Вероятно, они вошли в общее число расстреляных — 350 человек, однако документально это не подтверждается.

По уточненным данным за участие в мятеже осуждено к высшей мере наказания 112 человек, к заключению в концлагере приговорено 44 человека. В связи с проводившимися ежегодными амнистиями по случаю первомайских и октябрьских праздников этим лицам сокращались сроки лишения свободы — до пяти лет, за­тем — до одного года, многие освобождались с учетом отбытого срока.

  На рассмотрение судебных органов, в военные трибуналы было передано 80 че­ловек. Дела на 144 человек прекращены за отсутствием или малозначительностью состава преступления, а также по амнистии и малолетству (подростки 15-17 лет). 18 человек объявили в розыск.

  События лета 1918 года дорого обошлись Ярославлю. При артиллерийском обстреле красными войсками на город обрушилось 70 тысяч снарядов, с самолетов сбросили 12 пудов динамитных бомб. Из 7688 жилых домов сгорело 2147, из 116 зданий правительственного и общественного назначения разрушено и повреждено 67. В руинах оказался Демидовский юридический лицей, имевший одну из лучших научных библиотек России. Из 75 фабрик и заводов разрушено 20, на которых были заняты до четырех тысяч рабочих. Из 40 школ девять сгорели полностью. Городское водоснабжение оказалось в катастрофическом положении. Больше трети насе­ления было вынуждено покинуть город.

  Общий материальный ущерб от мятежа составил более 124 миллионов рублей по курсу 1914 года. По постановлению Со­вета Народны Комиссаров от 22 июля 1918 года был создан комитет по оказанию помощи пострадавшему населению Ярославля. Правительство выделило три мил­лиона рублей. На фабриках и заводах создавались специальные денежные фонды.

Почему стал возможен мятеж в Ярославле?

Почва для вооруженного выступления сил оппозиции была. Слишком вопию­щим было расхождение между провозглашенными большевиками гуманными целя­ми и методами их достижения. Были введены продовольственная диктатура и про­дотряды. Их деятельность вызывала глубокое возмущение как крестьянства, так и интеллигенции. До середины 1918 года в губернии реально царило безвластие. Ста­новление новых органов управления происходило в условиях борьбы между парти­ями и группировками. Лишь в феврале 1918 года первый губернский съезд советов оформил создание губернских органов власти. В состав губисполкома, кроме боль­шевиков, вошли меньшевики и эсеры. По ряду вопросов возникли разногласия между губ- и горисполкомом. О накале страстей наглядно говорит такой факт: в марте 1918 года губисполком издал распоряжение о роспуске местного гарнизона. Это вело к разоружению советов, и горисполком решение губисполкома не исполнил. Нескольких городских чиновников арестовали. Кроме того, существовали нездо­ровые личные взаимоотношения между руководящими работниками органов вла­сти. Обстановка более-менее стабилизировалась только после третьего губернско-

го съезда, когда в начале июля 1918 года председателем губисполкома избрали С. М. Нахимсона, являвшегося до избрания на эту должность комиссаром Ярославского военного округа.

  Предотвратить трагические события в Ярославле могла 6ы специальная структура, отвечающая за безопасность и стабильность в государстве. Но губернская ЧК
была создана лишь в конце марта 1918 года. В ней работали всего пять человек.
Исполнявший обязанности председателя комиссии Крылов обратился 5 июля в губисполком с просьбой заменить его другим человеком, поскольку считал себя непригодным для данной работы. До начала мятежа оставалось несколько часов.

  В такой обстановке заговорщикам удалось внедрить своих людей во многие гражданские и военные учреждения Ярославля. Один из участников мятежа Яков­лев-Мидевский писал: «Члены нашей организации входили всюду: в интернацио­нальный советский полк, в чрезвычайную следственную комиссию, в Военно-рево­люционный комитет и во все советские губернские учреждения. Сам поручик Пер­лин, ведя у нас дело разведки и контрразведки, служил бухгалтером в комиссари­ате по военным делам Ярославского военного округа и, конечно, всегда был прекрасно осведомлен. Артиллерийские склады под городом обслуживались и ох­ранялись исключительно нашими людьми. Благодаря этому взводу с броневыми машинами удалось захватить город в несколько часов.

Незавидной оказалась судьба одного из главных виновников трагедии Ярос­лавля — А. П. Перхурова. Потомственный дворянин, выпускник военного учили­ща и Николаевской академии Генерального штаба, участник русско-японской и пер­вой мировой войн, кавалер орденов Владимира, Георгия, Анны, Станислава, на­гражденный несколькими медалями и нагрудными знаками, полковник Перхуров оказался не у дел при новой власти. После провалившейся военной авантюры в Ярославле Перхуров бежал из города, прихватив с собой из госбанка крупную сумму денег. С небольшим отрядом он высадился на левом берегу Волги в районе Толг­ского монастыря и долго блуждал по болотам и лесным тропам, надеясь выйти к железной дороге. Отряд таял, изнуренные люди покидали полковника. С двумя бли­жайшими сподвижниками — поручиком Березовским и подполковником Иванов­ским — он добрался до Казани, занятой к этому времени чехословаками.

По подложным документам полковник пробрался в армию «Верховного прави­теля России» Колчака и был назначен на должность начальника Казанской стрел­ковой бригады, переформированной позднее в дивизию. «Верховный правитель» присвоил Перхурову очередное воинское звание — генерал-майора. Под напором красных дивизия отступила к Кургану: Там она, изрядно потрепанная, была на­правлена на переформирование. В штабе 3-й армии в Челябинске Перхурова назна­чили начальинком партизанских отрядов. Но сформировать их полностью не уда­лось. Лишь в Омске он смог собрать отряд в 200 человек, с ним и отступал на восток. Но и там удача отвернулась от него. Позднее он так вспоминал о тех днях: «В тайге проводник заблудился, и мы проходили в лесу восемь суток, пока не выш­ли к реке Лене у села Подымахинского. Здесь встретили красных партизан, кото­рые предложили мне разоружиться, гарантируя неприкосновенность всем людям из моего отряда, и показали газету с сообщением об отмене смертной казни. При этом было сказано, что всем желающим будет предоставлена работа. Меня же лично они все-таки должны отправить в Иркутск по начальству. Но в селе Подымахин­ском взяли под стражу не только меня, но и всех сдавшихся со мной. Отсюда на­правили через Челябинск и Миасс в Екатеринбург, где меня освободили и дали работу по специальности при штабе Приуральского военного округа».

Там Перхуров использовался как военный специалист при бригадной школе командного состава.

10 февраля 1921 года он дал подписку: «Я, нижеподписавшийся офицер колчаковской армии генерал-майор Александр Петрович Перхуров, даю на­стоящую подписку Особому отделу ВЧК при Совтрударме в том, что, будучи допро­шенным в учреждении при названном Особом отделе комиссии по фильтрации и на­правленным в комитет трудовой повинности, обязуюсь все имеющиеся от них мне поручения выполнять добросовестно, не проявляя ни в какой мере лени и саботажа: Я даю обещание не заниматься агитацией и пропагандой идей, имеющих целью свер­жение существующего правительства. За несоблюдение сего я готов отвечать перед рабоче-крестьянским правительством по законам военного времени со всей тяжестью предусмотренных наказаний до высшей меры -расстрела-включительно».
  Розыск Перхурова после его бегства из Ярославля осуществлялся особыми отделами ВЧК прифронтовых районов Сибири в контакте с территориальными чекистскими органами. В ночь на 20 мая 1921 года Перхурова арестовала Екатеринбургская губернская ЧК по подозрению в организации заговора с целью свержения Советской власти. Перхурова этапировали в Москву. На следствии в ВЧК он дал подробные показания о своем участии в качестве организатора и руководителя Ярославского мятежа. Свои письменные: показания Перхуров закончил признани­ем бесперспективности вооруженной борьбы с новой властью: «У людей могут быть совершенно различные взгляды на способы достижения одной и той же цели. И только результаты борьбы могут показать, на чью сторону склоняется большин­ство. Ликвидация белых армий показала, что активных сторонников, хотя бы и косвенных, было больше у советской власти. Меньшинство должно подчиняться большинству, как только большинство это определится… Глубоко убежден, что вре­мя вооруженных выступлений теперь прошло. Кроме того, я считаю, что в данное время при сложившейся обстановке единственной властью, которая может вывести Россию из тяжелого положения в более короткий срок, является Советская».

Выездная сессия Военной коллегии Верховного трибунала при ВЦИК, рассмот­рев 15-19 июля 1922 года в Ярославле дело по обвинению Перхурова, признала его виновным и приговорила к исключительной мере наказания — расстрелу.

Приговор был приведен в исполнение.

  В марте 1998 года Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации вынесла определение в отношении А. П. Перхурова. В нем дана современная правовая оценка его деятельности в Ярославле в послеоктябрьский период. После тщательного изучения материалов уголовного дела приговор от 19 июля 1922 года по делу Перхурова признан обоснованным и оставлен без изменения. Этот документ поможет еще раз оценить деятельность Перхурова в июле 1918 года и позволит беспристрастно взглянуть на трагедию, постигшую Ярославль в начале ХХ столетия.

https://za-tutaev.livejournal.com/18053.html

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *